ДАЕВА. (часть 2.)

Даева. Глава 21>>  
     
                                           Глава 20. 
Черный пес лежал мордой на лапах, с открытыми глазами. Борис остановился, увидев, что собака негромко зарычала, обнажая желтые зубы. Верхняя губа ее нервно подергивалась вверх, так, что была видна красная полоска десны. Голова приподнялась, и я замер вслед за Борисом - меня приковал к земле его взгляд. Он смотрел на нас человечьими глазами. Смотрел не мигая и рычал. Мне захотелось уйти, тем более что пистолет мой был у Бориса.
- Монастырские вместо себя оставили? - спросил Борис будничным тоном и достал мой пистолет из кармана пиджака.
- Возможно. А тебе очень нужно внутрь? - с надеждой спросил я у Бори.
- А ты собак боишься? Да ладно, он не кусается…
Едва он произнес это, как пес бросился на него. Боря едва успел отскочить в сторону. Но пес и сам замер в полуметре от него, припав к земле и продолжая угрожающе рычать.
- Вот, достал! - в сердцах бросил Борис, передернул затвор и пальнул в воздух. Несмотря на то, что пистолетик выглядит маленьким, грохот при стрельбе он издает порядочный. Пес тут же сбежал, сверху посыпались отстреленные ветки тополя, а тучи ворон повзлетали с деревьев и громко каркая, кружили над нами.
… во время своего первого посещения я не разглядел, что представляет собой часовня. Снаружи это было довольно приличное по размеру здание. Внутри - я лишь помнил, что там была пара помещений. Одно большое, где со мной общались монастырские, как их называет Борис. Второе, совсем маленькое, вроде сеней. Сюда-то мы и вошли. Свет, попадавший с улицы, позволял рассмотреть перегородки, сделанные, безусловно, в наше время. Время гипсокартона. И такую же современную дверь. Как ни странно, она была не заперта.
Куполообразный потолок освещался сквозь узкие окна наверху. Внизу царила непроглядная темень. Я придержал дверь, но толку было мало - дальше маленького освещенного треугольника, свет все равно не проникал.
- Сейчас разглядим, что здесь есть, - сказал Борис и в руке у него оказался карманный фонарик. Неплохо он подготовился к операции. В одной руке - оружие, в другой - свет.
У меня мелькнула в голове картинка. "Несущий просвещение". Или современный философ, в поисках человека.
Но стоило Борису включить фонарь и посветить по сторонам, как стало понятно, что человека здесь нет. Есть нечто иное…
Вспыхнуло красным огнем несколько десятков глаз, зашевелились тени, и множество рычаний слились в единый угрюмый и зловещий гул.
Не знаю, было ли сознание у каждого отдельного пса этой стаи. Но мне казалось, что они соединились своими телами и сознанием (или душами?) в одно существо. Огромное, дикое и агрессивное, как воплощение зла, с капающей из черной пасти слюной от неудовлетворенного желания убивать, рвать на части, и уничтожать все живое…
Борис подался назад, наступив мне при этом на ногу. А я уже разворачивался, чтобы выскочить в сени, а потом и на улицу. Но застыл, как только приоткрыл дверь. Черный пес, тот самый, что преграждал нам дорогу в часовню, теперь закрывал собой выход. И он показался мне страшнее, чем десяток диких псов, потому что глаза у него были не собачьи, а человеческие!
Не вполне осознавая, что делаю, я захлопнул дверь, привалившись на нее всем телом.
- Глеб! - крикнул Борис, светя фонарем на собак и держа пистолет наготове - пристрелить первого, который ринется. - Они сейчас бросятся на нас! Открывай дверь!
- Нет! - я даже не знал, как аргументировать свои действия. Если сказать Борису, что там не просто пес, а черт знает кто, то он решит, что я просто спятил! - Попробуй отогнать их. За дверью еще хуже… - Что хуже? - спрашивал Боря, не оборачиваясь. - Как я тебе их отгоню? Сам попробуй…
Живое кольцо, состоящее из оскаленных пастей, смыкалось вокруг нас. Запах, исходящий из них, напоминал мне вонь, что я ощущал в покойницкой. Наверно так пахнет ад.
- Только не стреляй! - предупредил я Бориса.
- Это еще почему?
- Потому….
Я не успел досказать, что патрона всего четыре, а псов гораздо больше. Что они могут броситься от страха. Что это не один пес, а стая, с законами и сознанием стаи. Что может быть, здесь нужна не агрессия, которая чаще всего, является проявлением страха, а любовь и покой - признаки силы?
Выстрел прозвучал как гром, усиленный каменными стенами, сводчатыми потолками, лаем и визгом собак, моим криком, вырвавшимся помимо воли.… И низким ревом, раздававшимся из-за двери, словно там был не пес, а медведь, величиной с часовню…
Винтовая железная лестница вела куда-то вниз. Диана бы оценила - переход на очередной уровень. Но мы с Борисом восприняли ее как единственный выход из создавшейся ситуации. Как ее разглядел Боря, я не знаю, да и некогда было раздумывать - собаки бросились на нас.
Я спускался первым, за мной Борис. Он выстрелил еще два раза, один раз попав в пса, другой - в металлическую ступень. Пуля, выбив искры, отрикошетила в стену, посыпалась штукатурка. Стая на мгновения остановилась. Вниз скатился труп убитого пса. Запах его крови взбесил остальных и они хлынули за нами лавиной. Мне вспомнился старый мультфильм "Маугли"… Секундное замешательство собак спасло нас…
Коридор, находившийся по моим представлениям ниже уровня земли метра на два, стремительно сужался. До потолка я легко доставал рукой. А проходить уже приходилось боком. Проход… коридором его уже не назовешь… проход делал резкие изгибы, пару раз опускался ступеньками вниз, и наконец, закончился. Я уперся в глухую стену. Дальше пути не было.
- Боря, мы попались!
Борис нагнал меня и остановился. В царившей вокруг тишине отчетливо слышались лай наших преследователей. Собаки шли медленно, опасаясь пули, которая у нас была последняя, но, не останавливаясь, как будто знали, что мы в тупике.
Стены этой ловушки были каменными, а пол земляной. Однако воздуха вполне хватало, причем он не был затхлый, как в старом погребе.
Борис посветил на преграду фонарем.
- О! Тут внизу есть лаз, - обрадовано сказал он мне, - видишь?
Вровень с землей, действительно имелось отверстие. Возможно собака, да и то, небольшая в него и пролезет. Но человек…
- Дай мне зажигалку, - попросил он, вставая на колени. Брюки при этом слегка затрещали.
- Откуда? Я не курю, - ответил я, стоя к нему спиной в ожидании, что вот-вот из-за поворота появятся собаки.
- Ах, да! хорошо, что хоть от моих вредных привычек есть польза!
Он достал зажигалку, зажег ее и поднес к лазу в стене. Пламя заколыхалось.
- Отлично! нам туда!
- А ты уверен? - засомневался я. Не то, что у меня клаустрофобия, но особого желания лезть по крысиной норе я не испытывал. - Может, позвонишь по сотовому, подмогу вызовешь?
- Во-первых, звони не звони - приехать не успеют. А во-вторых, я в детстве спелеологией увлекался.
Борис встал на ноги, скинул с себя пиджак, превратившийся в лохмотья, за время нашего бегства. Развязал галстук… такой долларов сто стоит! И вытащил из пиджака телефон.
- Ха! Тут и сигнала нет! Давай, снимай пальто, и полезли!
Я поражался на Бориса. Такое впечатление, что нервы у него отсутствовали, как дневной свет в подземном проходе. Опасность его не волновала, а скорее возбуждала, стимулировала его деятельность. Он был плотнее меня, но за несколько секунд, Борис исчез в подземной дыре целиком. Я последовал его примеру и вовремя - когда я по-пластунски вползал в нору, чьи-то челюсти сомкнулись на моем ботинке…
- черт! Боря, на помощь!
Кричал я, пытаясь зацепиться руками за землю. Но сила, с которой вытягивали меня обратно, была настолько огромной, словно это был не пес, а тиранозавр. Да еще дикая боль в стопе - как будто там не челюсть, а капкан на медведя. Проехавшись лицом по земле и изрядно содрав кожу, я сумел извернуться, и, установив руки как распорки, стал дергать ногу на себя. На какой-то миг хватка ослабла, и я вырвал ногу из пасти зверя… Я прополз вперед пару метров, после чего силы мои иссякли, и я остановился - голова упала на пол, ссадины кровоточили и болели, руки лежали впереди как плети, а сердце вырывалось из груди и стучало по земле… возможно я отключился. Не знаю. Всегда сложно понять - терял ли ты надолго сознание или нет. Ведь когда сознание отсутствует, то и время изменяет свой ход?
Окружающий мир проявился ударами по голове, чем-то твердым и тяжелым. К счастью удары были легкие. Скорее, касания. Затем возник голос Бориса:
- Глеб, ты цел? Я не могу к тебе развернуться, можно ползти только вперед!
И постукивал меня ботинком по голове. Вот так и бывает - жизнь бьет сапогом, причем, по голове.
Последний раз я ползал таким образом, наверно, в армии. С боков сжимают стены, на голову давит земля, и ползти можно только вперед. Мысль о том, что нора может закончиться тупиком, вызывала панику. Какой там, фактор страха - ужаса! Я ощущал, как внутри меня зарождается беспокойство. Желание мгновенно оказаться на свободе, чтобы ничто не сковывало, чтобы можно было махать руками, двигаться, дышать полной грудью - заставляло меня ползти быстрее. Но я тут же уставал. Не столько от физической нагрузки, как от психологической. Как описать кошмар пребывания в узком и замкнутом пространстве? Никогда бы я не смог ползать по пещерам!
Не знаю, на самом деле или мне только казалось, но воздуха не хватало. Сердце билось часто, а каждые следующие сантиметры пути казались бесконечными. Я уже не понимал, сколько мы ползли - часы или дни. И какое расстояние преодолели. Одна радость - собаки за нами не пошли. Не рискнули? Тогда что нас ждет впереди? Я не видел ничего. Только темнота. Борис значительно обогнал меня. У него хоть есть фонарик. Внезапно, я разозлился на него. Какого черта? Это он во всем виноват!
Я бы остался лежать здесь - сил ползти дальше не было. Но стоило остановиться, как паника и какое-то жуткое, и до сих пор неизвестное чувство страха вспыхивало во мне, и только поэтому я продолжал движение.
Даева. Глава 21>>
© 2003-2014 Иван Шевченко